> все издания > АиФ Петербург > 8 (497) > Алексей Лушников: «По сути я сова»

Алексей Лушников: «По сути я сова»

Алексей Лушников — пионер ночного вещания в нашем городе. Его программа «Синие страницы. Ночной разговор» существует уже более трех лет. С 27 мая прошлого года она выходит в эфире ТРК «Петербург». Ну а поклонники знают Лушникова еще по ток-шоу «Пионер» — он и тогда был первооткрывателем в разговорном жанре.

Ночная жизнь

-Ночная жизнь Питера отличается от московской? Наверное, наша — с маятой, «достоевщиной»?

— Я бы не назвал город мающимся, скорее — переживающим. Питер не спит, и я знаю, что наш канал смотрят даже очень высокопоставленные люди. Москва же более чиновничья, этот обширный контингент соблюдает режим, им не до ночного ТВ.

— Завсегдатай вашей программы — доктор Щеглов. Неужели он еще не все рассказал?

— «Спросите у доктора Щеглова» — это по сути развлекательная актерская программа, абсолютный экспромт. У нас и в жизни такое же общение. Лев незаменим, потому что в нем редкое сплетение качеств: остроумие, быстрая реакция, он профессор, доктор наук, академик, он знает общество, он социален. Судя по вопросам, которые задают Льву, народ у нас дремучий. Иногда меня упрекают, что мы сами вопросы придумываем. Да тут целая сценарная группа потребуется! Нет, это все бесплатно нам дает народ.

— Вы уж, наверное, стали знатоком секса?

— Знаю больше, чем средний обыватель. А вот со Щегловым мы расходимся: он считает, что теория многое определяет, я — за практику.

Попса и гении

— Кого или чего никогда не будет в вашем эфире?

— Ни от кого и ни от чего не буду зарекаться. Пригласили как-то Наталью Медведеву, она вела себя настолько неадекватно, что передача в эфир не вышла. А недавно, после кончины Медведевой, мы — с комментариями — все-таки ее показали. Пожалуй, никогда не будет в программе «пустого» человека, с другой стороны, сегодня он пустой, а завтра что-то изобрел: Стараюсь приглашать меньше тяжелой российской попсы, уж очень все однообразно и предсказуемо. Но и тут можно найти ход, постебаться, причем сам герой и его поклонники даже не поймут, это для умного зрителя. Самая яркая история — с «всемирным» Сергеем Зверевым, модным стилистом. Вот где непроходимая самовлюбленность!

— Молодым талантам помогаете раскрутиться?

— Конечно. У меня внутри градация: талантливые люди и гениальные.

— Гениальные? И можете назвать?

— Гениальность я воспринимаю через ряд факторов: верх профессионального совершенства, гражданственность, влияние на общество. Гениальными считаю Высоцкого, Цоя, Шевчука. Юра — единственный оракул в наше время, поэтому его и травят. Наш город вообще выталкивает творческих людей.

Мы не первые?

— Выталкивает, потому что здесь у людей нет денег на творчество?

— Деньги в России никогда не являлись двигателем, для нас важна идея, убежденность. В Питере трудно по другой причине. Город создавался Петром как первый — отсюда нездоровая конкуренция с Москвой, а мы-то на самом деле сегодня в лучшем случае вторые. Когда невостребованные люди амбициозных творческих профессий понимают это, как и понимают свое место в питерском социуме, единственная возможность оправдать свою бездарность — «мочить» тех, кто действительно лидирует. Меня оскорбляет, когда некоторые питерские коллеги начинают ради рейтинга или по заказу «мочить» своих достойных сограждан, наших современников — Вельяминова и Дмитриева, Дольского и Шевчука, Леонидова и Гальцева, Спасского и Алферова, а также многих других. Придумывая небылицы, очерняя их, оскорбляя: В Питере атмосфера такая: не высовывайся! Все делается не «благодаря», а «вопреки».

Кстати, у меня есть интересный пример, как у нас относятся к москвичам. Открыли филиал знакомые бизнесмены и рассказывают, что перестали мыть номера машины. Почему? Оказывается: остановятся на перекрестке, а какой-нибудь прохожий при виде московских номеров — бац! — кулаком. Весь капот во вмятинах. Ни в одном другом городе такого нет.

Хусейн и Буш

— Вы делаете новый фильм?

— Чувствую, когда выйдет — съедят вообще: О чем фильм? Вот-вот начнется война в Ираке, а я по профессии историк, и часто задумывался о том, что идущие в мире локальные войны могут перерасти в третью мировую. А еще о том, почему мы эмоционально ближе к Саддаму Хусейну, чем к Бушу? Почему цивилизация, культура и религия арабского мира нам все-таки ближе, чем, казалось бы, понятная американская? Фильм будет о США. Делать кино мне интереснее, чем передачу.

— Вы как Рогожкин: закончили истфак, а снимаете кино.

— Даже и в советское время многие закончившие истфак занимались другим. Анекдот, тогда даже крамольный: декана факультета спрашивают, почему историки так много пьют. «Знали бы вы то, что они знают, вы бы еще и не так пили!».

Телевизионный дворик

— Деньги на свои проекты лично выбиваете?

— Конечно, каждый день приходится этим заниматься. Мы задумали на Васильевском, где находится наша студия, создать «Телевизионный дворик», такой вот «очаг культуры». Будем отсюда вести ночные телемарафоны к юбилею города. Шемякин обещал подарить памятник «Личности телевидения ХХ века». Отсюда и ежедневная работа со спонсорами.

Для себя я считаю, что другого пути нет, как обустраивать жизнь здесь, в России. В начале 90-х я работал в Нью-Йорке, в ООН, так до сих пор помню ощущение: прилетаешь в аэропорт Кеннеди, а желание одно — сразу улететь обратно. Надо в своей стране, в этом времени сделать максимально возможное. И иногда это удается.

Вот мы случайно узнали, что на Мытнинской набережной живет родная сестра Ольги Берггольц, которой 91 год. Она плохо видит, материально нуждается, квартира в ужасающем состоянии. Живет воспоминаниями о сестре, радостью, что вот в  Англии вышла книга. У нас же с 1975 года не издавали Берггольц, а собрания сочинений — никогда. Насмешкой звучит ее же: «Никто не забыт и ничто не забыто». Я рассказал эту историю губернатору, он приехал к ней в гости, дал задание отремонтировать квартиру, поставить новую мебель, восстановить памятник сестры на кладбище, обещал поспособствовать изданию собрания сочинений.

— Еще вопрос из сферы «материального»: почему вы всегда в одном и том же свитере?

— Мне кажется, любому нормальному мужику «дорогой кафтанчик» ни к чему. Вот когда чего-то не хватает в голове, он нужен. А я люблю выглядеть так, как мне удобно.

Елена ПЕТРОВА